Стратегии социализации молодежи в глобальном мире - Сборник научных трудов

Молодежная социализация в глобальном коммуникационном обществе

В статье представлена специфика коммуникационного общества и виртуального человека в пространстве современного глобального мира. В работе сделан вывод, что необходимо социально-философское осмысление коммуникации и информационной молодежной субкультуры в связи с тем, что это связано с раскрытием идентичности нового человека, его ценностных установок.

Ключевые слова:  коммуникация, глобализация, молодежь, молодежная социализация, виртуальная реальность, Homo virtualis, риск, субкультура.

In article we present the specifics of the communication society and the virtual human in the space of the modern global world. The paper concluded that there is necessity of social-philosophical understanding of communication and information youth subculture in connection with the fact that it is related to the disclosure of the identity of the new man, his set of values.

Key words: communication, globalization, youth, youth socialization, virtual reality, Homo virtualis, risk subculture.

В XXI веке человеческая цивилизация оказалась на распутье, перед ней открылись новые горизонты развития. Это придает острый, преисполненный жизненного смысла характер формированию новых установок и ориентаций культуры, изменениям интегральной оценки картины мира и задач человечества. Информационные технологии привели к формированию новой концепции  мирового  порядка:  «кто  владеет  информацией,  тот  владеет миром». Они играют исключительную роль в обеспечении национальной безопасности, в разработке правил нового информационного мирового порядка, в создании соответствующей нормативно-правовой основы использования технических возможностей Интернета. Учитывая новые информационные тенденции современного мира, молодежная социализация вступает   на   определено   новую   ступень   развития   и   требует   научного изучения.

В современном мире право на информацию и доступ к ней имеют жизненную   ценность   для   всех   членов   общества.   Как   отмечает   В.Б. Устьянцев, «информатизация повседневной жизни и появление нового информационного поля человеческого бытия не проходит бесследно для жизненного мира человека. В электронном пространстве изменяются поведенческие стандарты и ценностные ориентации личности» [1]. Информация превратилась в глобальный, неистощимый ресурс человечества, вступившего в новую эпоху развития цивилизации – эпоху интенсивного освоения этого информационного ресурса [2]. Человек, выступая одновременно актером и сценаристом рискогенных ситуаций, все чаще оказывается в пространстве вызовов и ответов, инициированных его практическими действиями, социально ориентированными в убыстряющихся благодаря информатизации ритмах жизни.

Э. Тоффлер в книге «Третья волна» говорит о том, что в революционный период перехода к информационному обществу необходимо подготовить человека к быстрому восприятию и обработке больших объемов информации, овладению им современными средствами, методами и технологиями работы. Кроме того, новые условия работы порождают зависимость информированности одного человека от информатизации, приобретенной  другими  людьми.  Подобные  тенденции  в  социуме  в состоянии поддержать молодежная группа, которая стремится к инновациям, прогрессу, реализации в жизни.

Результатом тотальной информатизации становится новая виртуальная реальность (от лат. virtualis – доблесть, добродетель, энергия, сила и от позднелат. realis – вещественный, существующий в действительности). Виртуальности  с  давних  времен  сопровождают  человека,  но  получили

широкое распространение в конце XX века в результате научно-технической революции, связанной с созданием высоких компьютерных технологий, коренным образом изменивших способы распространения, хранения и потребления информации и, как следствие этого, жизнь социума. Созданная информационными технологиями компьютерная виртуальная реальность, по праву может считаться одним из самых значимых технических и социально-

культурных феноменов, сотворенных человеческой деятельностью [3]. Она перестает быть миром, замкнутым «внутри компьютера и дробится в реальности социальной, как будто встраиваясь в ее пласты, а не затягивая их в себя. Так осуществляется информатизация не только приватного, но и публичного пространства, стирающая между ними границы независимо от местонахождения человека [4]. Ценности виртуального мира оставляют за виртуальным кадром общечеловеческие ценности долга, чести, достоинства. Облик ценностного человека все чаще ассоциируется с «новыми интеллектуалами», для которых свобода личности обретает новый смысл – свободы возлияния в Интернете [5].

Таким образом, виртуальная реальность – это компьютерная симуляция реальных вещей и поступков, которая существенно влияет на жизнь и культуру социума, генерируя новый тип социально-культурной реальности и

новый тип социального индивидуума как субъекта виртуальной культуры. Нахождение в виртуальной реальности небезопасно для личности, поскольку имитация действительности есть своеобразный психологический инструмент воздействия на сознание и подсознание человека [6]. Кроме этого, любой индивид может выступать в роли коммуникатора и реципиента различной коммуникации  в  виртуальной  реальности.  По  мнению  В.В.  Афанасьевой,

«Homo   Virtualis   являются   создателями,   носителями   и   потребителями

виртуальных культурных и социальных феноменов» [7]. У виртуальной личности особые, условные антропные характеристики, нетривиальные идентификация и самоидентификация. Для нее нет прошлого и будущего, а степень подобия виртуальных объектов столь велика, что создается впечатление непосредственного участия в событиях виртуальной реальности.

В         виртуальном  пространстве человек           заменяет         свое     Я,        свою

индивидуальность изменчивым мозаичным набором частичных идентичностей, которые предлагают современные медиа. Посредством своих информационных сценариев, подбором «героев дня», сюжетным картинкам и другим подобным путям медиа представляют нам специфические стратегии поведения  различных  групп,  вызывающих  у  нас  желание идентифицироваться с ними или быть в оппозиции к ним [8]. С помощью виртуальных средств, каковыми располагает голубой экран, буднично, профессионально происходит реальное структурирование социокультурного пространства [9]. Удивительным становится то, что с виртуальными людьми у нас складываются такие же отношения, как с друзьями, соседями и коллегами. За реального человека сегодня волнуется, страдает, ненавидит и восторгается виртуальный человек. Так же средства массовой информации аккумулировали подавляемые индивидами аффекты и влечения – в сферу публичности сейчас вынесены самые сокровенные темы и сюжеты. Получается, что виртуализация действия (подмена эмпирического опыта личности опытом представления и созерцания того, как переживается этом опыт на экране) фактически означает самоотчуждение человека, лишение его целостности, атрофию к самокритичности. Поэтому опасность заключается в

очевидности   тенденции   к   стиранию   различия   между   виртуальным   и реальным миром.

Следовательно, становится очевидным, что данные экзистенциальные характеристики виртуальной реальности описывают человека в коммуникационном пространстве. Жизнь и смерть в виртуальном пространстве лишаются тайны, которой они наделены в действительности, где   есть   место   сакральному   и   профанному,   вечному   и   случайному.

Виртуальные люди, находясь в виртуальном пространстве, не имея ни опоры в религии, ни веры в человека, перестают ощущать экзистенциальное в себе, видят только обыденность жизни и смерти. Обыденность смерти означает ослабление психологического барьера перед агрессией: идея лишения жизни, идея смерти другого может стать средством для достижения «более высоких» целей [10].Человек, попавший в такую реальность, уверен в себе и в своих

силах. У него своя собственная система получения информации, что говорит о скрытности и осторожности.

Информационная революция диктует свои особые экзистенциальные характеристики человека, попавшего в виртуальную реальность. Особенно подвержена трансформации мировоззренческих установок молодежь, за которой стоит будущее нашей цивилизации. Ведь именно молодежи свойственна  особая  форма  выражения,  самовысказывания,  несовпадение

интересов с ценностями предков, свобода мировоззрения. Важно отметить, что потребности и мотивы виртуальной личности почти не регулируются культурой,  системой  традиций,  нормами  и  ценностями  той  социальной среды, в которой он реально себя позиционирует. Здесь можно выделить угрозу амбивалентности личности, участвующей в коммуникации. Понятие ambivalenz от латинского ambo (оба) valentia (сила) отражает двойственность

изучаемого объекта, действие противоположных сил, объединенных общим человеческим началом. [11]. С одной стороны, такой человек находится в виртуальном пространстве, использует виртуальное оружие в своих действиях, а с другой, находится в реальной действительности. Он перестает самостоятельно мыслить, приняв стандарты ценности информационной политики, и мир человеческого мышления начинает полностью совпадать с миром   информационных   технологий.   По   мнению   Т.   Эриксена,   «под

влиянием убыстряющихся временных ритмов жизни и нарастанием информационных потоков человеку приходится пересматривать представление о себе чуть ли не каждый день. Ему не хватает стабильности и дальновидности, он свободен в своем выборе, но и обречен выбирать» [12]. Информационные потоки, образуя ритмику жизни, изменяют приватное представление  о  модусах  времени,  прошлое,  настоящее  и  будущее  часто

сливаются в сознании амбивалентного человека в общую временную структуру. Виртуальный человек перестает различать повседневное и экзистенциальное время, не воспринимает резкого отличия повседневных и экзистенциальных рисков.

Проблему риска и современных молодежи можно рассмотреть на примере информационной субкультуры «как базовой подсистемы целостной

системы информационной культуры, ее частного случая, отличающегося локальностью и в определенной степени замкнутостью» [13]. Субкультура – это система ценностей, установок, способов поведения и жизненных стилей определенной социальной группы, отличающихся от господствующей в обществе культуры, хотя и связанная с ней. Она представляет собой трансформированную профессиональным мышлением систему ценностей информационной культуры, получившую своеобразную мировоззренческую окраску.  Информационная  молодежная  субкультура  проявляется  в конкретных навыках по использованию технических устройств, умении извлекать информацию из различных электронных источников, умении ей пользоваться и эффективно использовать и т.д. К принципиальным опасностям относится и уязвимость общества с точки зрения информационного противодействия, которое может принять как характер межгосударственных и информационных войн, так и войн внутри элитных группировок. Сейчас весьма актуальной становится проблема обеспечения информационной безопасности, разрабатываются программы, где исследуются стратегии по обеспечению информационной безопасности и снижению компьютерной преступности. Один из важных аспектов такой безопасности – это борьба с хакерами, выявляются характер и сущность трансформаций хакерской субкультуры. Хакер – это пользователь, осуществляющий действия, направленные на несанкционированное использование программного обеспечения или данных. В исследовании деятельности хакеров выделяют два подхода. Первый из них на основе критерия несанкционированного вторжения в информационную систему отождествляет хакерство с преступной деятельностью. На основе этого существует классификация деятельности хакеров. Выделяются:

1. «шутники» – осуществляют взлом компьютерной среды для достижения известности. Не склонны причинять серьезного вреда системе и выражают себя внесением различных юмористических заставок, вирусов с визуально- звуковыми эффектами.

2. «фракеры» – осуществляют взлом сети в познавательных целях для получения информации о топологии сетей, используемых в них программно- аппаратных средствах и информационных ресурсах.

3. «взломщики-профессионалы» – осуществляют взлом компьютерной системы с целями кражи или подмены хранящейся там информации. Для них характерна системность и организованность действий. Сюда можно отнести специалистов по подбору паролей.

4. «вандалы» – осуществляют взлом компьютерной системы для ее разрушения:  порча и  удаление данных, создание  вирусов или  «троянских

коней» [14].

Сейчас «хакерство» рассматривается как исторический и социокультурный феномен, имеющий собственные специфические признаки на различных этапах своего развития. Во многом, хакеры – прекрасные специалисты в своем деле, и изначально этот термин не носил негативного характера.  К  сожалению,  все  чаще  существует  опасность  взаимодействия

хакеров с террористическими организациями. Мировоззренческие принципы хакеров активно пропагандируются в средствах массовой информации. В условиях глобальной информатизации, выдвижения на первый план методов информационной войны и промышленного шпионажа изучение субкультур хакеров приобретает стратегическое значение. Активизации хакерских атак в предотвращении их разрушительной деятельности, и привлечение их к конструктивной  деятельности  –  важнейшая  задача  обеспечения национальной безопасности в информационной сфере. Кроме того, в глобальных пространственных структурах информационного общества ограниченность и зажатость жизненного пространства индивида таит в себе угрозу для его тотального отчуждения, угрозу утраты имманентных смыслов человеческого бытия. Современные системы защиты информации относятся к классу сложных систем управления, а обеспеченность гарантии информационной безопасности проверяется путем оценки (активного исследования) экспертами конечного продуктов или системы информационных технологий и документации к ним. По мнению А.П. Леонова, «слабым звеном» традиционной парадигмы защиты информации является так называемый «человеческий фактор» [15]. В этой связи возникает необходимость, наряду с технической защитой информации, столь же тщательно разрабатывать «нетехнические» аспекты информационной безопасности: организационные, правовые, экономические, психологические и другие. Примером такого «нетехнического» подхода к проблеме обеспечения гарантии защиты информации может служить экономический аспект защиты информации, связанный со страхованием информационных рисков автоматизированных систем.

Таким  образом,  важно  отметить,  что  всякое  развитие  изначально содержит  в  себе  два  возможных  способа  реализации  –  экстремальный,

творческий  –  направленный  вглубь  существа  предмета,  стремящийся  к

воплощению в классической форме, и экстремистский – ориентированный на выражение  крайностей,  риск,  абсолютизирующий  внешнюю  сторону явлений. Экстремистский вариант развития все активнее проникает в различные сферы современной жизни, ориентированной на информационную глобализацию.  В  последнее  время  он  становится  особенно  заметным  в

крайностях разнообразных молодежных субкультур. Основами прогрессивного  развития  общества  и  всей  цивилизации  в  целом  должно стать: создание условий для гармоничного развития молодежной культуры, а также недопущение распространения агрессивных, криминогенных субкультурных молодежных организаций, способных дестабилизировать ценностные ориентации гуманистического общества.

Список литературы

1. Устьянцев  В.Б.  Пространство  информационного  общества  // Информационная цивилизация: пространство, культура, человек. Саратов. 2000.

2.  Панарин И.Н. Технология информационной войны.М., 2003.

3. Афанасьева           В.В,           Николаев           И.А.           Тотальность виртуального//Философия,  человек,  цивилизация:  новые  горизонты XXI века. Саратов, 2004. - Ч. 2.

4. Тихонова   С.В.   Социальная   мифология   в   коммуникационном пространстве современного общества: Автореф. дис. докт. филос. наук. Саратов, 2009.

5. См. об этом: Общество риска и человек: онтологический и ценностный аспекты. Саратов, 2006.

6.  Панарин И.Н. Информационная война и дипломатия. М., 2004.

7.  Афанасьева В.В. Виртуалистика. Саратов, 2008.

8.  Тоффлер Э. Шок будущего.- М., 2000.

9.  Волкова Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. М., 1999.

10.Шайхитдинова  С.К.  Информационное  общество  и  «ситуация человека»: эволюция феномена отчуждения. Казань, 2004.

11.Устьянцев В.Б.     Человек,         жизненное     пространство,            риски:

ценностный и институциональный аспекты. Саратов, 2006.

12.Эриксен Т.Х. Тирания момента. Время в эпоху информации. М.,

2003.

13.Жилкин В. О понятии «информационная субкультура»//Высшее образование в России. №10, 2004.

14.Скородумова        О.Б.     Хакеры           как      феномен         информационного

пространства.// Социологические исследования. №2, 2004.

15.Леонов А.П. О предпосылках формирования новой парадигмы информационной безопасности для первого десятилетия 21 века.// Компьютерная  преступность  и  информационная  безопасность.

Минск, 2000.

А.О. Комаров

Саратовский государственный университет, Россия