В ы в о д ы

1. В самоучителях собраны и зафиксированы самые частотная лексика XIX века,  и она в основном представлена в тематических группах. Многие слова активно употребляются и в современном татарском языке.

2.   Число   тематических   групп   в   разных   самоучителях   не

совпадает.

3. Исследованные нами 11542 слово показали, что большинство из них во всех самоучителях употреблены в основном в тех же значениях, что и в современном татарском языке.

4. Многие лексические единицы относятся к пласту тюрко– татарской лексики. Это тематические группы, относящиеся к частям тела, терминам родства, продуктам питания, явлениям природы, что объясняется их древностью.

5. В тематических группах значительное место занимают арабо–

персидские заимствования.

6. В самоучителях имеют место  и русские заимствования, которые  испокон веков употреблялись в татарском языке и были приспособлены к фонетическим законам татарского языка. Значительную роль они играют в тематических группах «Гумно»,

«Строение», «Мера» и т.д

7. Некоторые слова, зафиксированные в тематических группах самоучителей, с точки зрения сегодняшнего дня являются историзмами или архаизмами.

8. Часть слов в самоучителях   ныне вышли из активного употребления. Они были вытеснены русскими заимствованиями. Например, армуд – груша, шафталу – персик,  шәмшад  – пальма, кэбаб  –  жаркое, надулаб – тратуар, жәзбә – циркуль, жимешле аш

– соус, тутый – попугай, агачлы юл – аллея, яшел жиляк – крыжовник, ут кљймясе – пароход, яћгыр ышыкламасы – зонтик, кыручы – токарь, тљс тљшерњче – фотограф, суык тимерче – слесарь, дәрә уты – укроп, диш уты – шалфей и т.д.

9. Составителями самоучителей были представители разных диалектов и различных говоров. Это был период становления фонетических, лексических и синтаксических норм   татарского литературного языка. Поэтому, естественно, встречается довольно много диалектных слов. Авторы самоучителей пользовались диалектными словами в тех случаях, когда не было литературного варианта того или иного слова или они были не знакомы с литературной нормой; можно также решить, что они специально избегали русских заимствований. Большое количество диалектных

единиц встречается в самоучителях Г.Вагапова [1864–1899], М.Бекчурина  [Бекчурин,  1859]  и  Ш.Рахметуллина  [Рахметуллин,

1894]. В трудах М.Салихова, Ш.Саинова их относительно меньше.

10. Имеет место и калькирование слов русского языка. Это, вероятно, делается тогда, когда отсутствует татарский эквивалент. Особо ярко это проявилось в тематической группе «Суд» в самоучителе Г.Вагапова.

11. В самоучителях сохранились такие лексические единицы, которые могли бы заменить неудачно употребляемые русизмы и европеизмы в современном татарском языке. Возможно, желательно и  даже  необходимо  возвращение  таких  слов,  как  агачлы  юл  – аллея, ут кљймәсе – пароход, кыручы – токарь, суык тимерче – слесарь,  яћгыр  ышыкламасы  –  зонтик,  ачы  суык  –  мороз, хәлвәче – кондитер, ислекче – парфюмер,  куш бугаз – зоб, тамыр зәхмәте – ревматизм и т.д.

12. Слова, зафиксированные в самоучителях, дают возможность пронаблюдать некоторые фонетические изменения. В области согласных встречается параллельное употребление письменных и разговорных форм. В XIX – начале XX века литературной нормой татарского языка становится выпадение увулярного [F] в корне. В самоучителях некоторые слова сохранили письменные традиции старотатарского языка. Например, ىادﻏﻮﺒ бугдай –  пшеница,  لﻏﻮا угыл – сын, رﻮﻣﻐﯾ   ягмур – дождь.

Переход звуков [г] и [гъ] на звук [й] хотя и считается особенностью кипчакского языка,  в татарском языке он не занимает большого места. Например, слово رﻐﺻ сыгыр – корова [Б., 1859, с.81].         В   кипчакских   языках   наблюдается   неустойчивость звуков [ќ] ~[ й] в позиции начала слова. Эта закономерность ярко выражается во многих самоучителях. Например, ﺶﻣﯾ     йемеш [Б.,

1859, с.78], ﺶﻣﯿﺠ    джимышъ [В., 1881, с.5] – плод;  ﻰﻛﻼﯾﺟ   رﯾ  еръ джиляги [Б., 1859, с.79; В., 1881, с.6; Р., 1894, с.45] – клубника; ﺮﯾ еръ – земля [С., 1885, с.13; К., 1893, с.32]; жюкя [Б., 1859, с.78], юкя [С., 1885, с.39; К., 1893, с.54] – липа; ورﯾ  еру [С., 1885, с.95] – песня;  ﻞﮕﻧﯾ       енгель [С., 1885, с.34] – легкий,  ﻞﯾﯾ    ель [Б., 1859, с.75; С., 1885, с.13; К., 1893, с.33] – ветеръ; ﮫﻗرﻤﻮﺟ  джумурка [В.,

1881, с.9];  ﮫﻗرﻣﯿ    юмрка [Р.,1894, с.44] – яйцо; ﮫﻌﻟﯾﺠ     джилга [В.,

1881, с.27],  ﮫﻐﻠﯿ    елга [Р., 1905, с.64] – овраг, ﻖﺎﺠ   джакъ [В., 1881, с.27] – страна. Это объясняется тем, что нормы татарского литературного языка формировались на основе смешения языков разных племен и диалектов. Наличие ќоканья и йоканья в разных диалектах татарского языка подтверждают вышеприведенные примеры. Йоканье является особенностью мишарского диалекта и одним из признаков разговорной речи кипчаков.

Кроме того, на формирование татарского литературного языка повлияли элементы традиций старотюркских письменных памятников. В самоучителях татарского языка XIX века зафиксированы такие слова,   которые ярко отражают традиции книжного стиля старотатарского языка. Например,   چﺎﺼ      сачъ – волосы [С., 1885, с.15],    وﭼﻧﺎﺴ    санчу – колотье в боку [Б., 1859, с.89], ﻚﭼﺎﺳ    сачакъ – цветъ [С., 1885, с.43], نﺎﻗﭼﺴ     сычкан – мышь نﺎﻗﭽﺳ  ﺮﺎﻓﯿ  йафар сычкан – выхухоль [Б., 1859, с.82],  رﻐﺻ      сыгыр

– корова [Б., 1859, с.83],   ىادﻐﺑ   бугдай – пшеница [С., 1885, с.42], زﻛﻮا    укзъ – быкъ [С., 1885, с.35],  ﻖﺎﯿ  زﻜﺴ    сикзъ аякъ – мокрица [С., 1885, с.38], ﺖﻛﯿ    ﺶﺎﯾ   яшь екетъ – юноша [С., 1885, с.19; К.,

1893, с.44; Б., 1859,с.22], نﻮﻗﻟﻮط      тулкунъ –  волна [Б., 1859, с.74; С., 1885, с.13; К., 1893,с.33],  ﮫﯾﻮﺗ    тюя –  верблюдъ [Б., 1859, с.82; С., 1885, с.36].

Словарный состав самоучителей дает представление об активной лексике татарского языка XIX века. Неизменность, устойчивость, сохранность большинства лексических единиц и сегодня говорит о том, что в этих самоучителях были зафиксированы самые частотные слова татарского языка, которые предстояло изучать нетатарам.