Философия - Учебное пособие (Моргунов В.Г.)

15. энциклопедисты: гольбах, дидро, ламетри, гельвеций.

Энциклопедисты – составители и авторы “Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремёсел” (1751 – 1780 гг.),  сыгравшей большую роль в идеологической подготовке французской буржуазной революции конца XVIII в. и давшей систематический свод научных достижений своего времени. До 1772 года во главе “Энциклопедии” стоял Дидро, которому помогал д’Аламбер. Среди  энциклопедистов были Монтескье, Руссо, Вольтер, Гельвеций, Гольбах и другие мыслители. Наиболее последовательную борьбу против феодальной идеологии вели в “Энциклопедии” материалисты. Однако наиболее умеренная часть энциклопедистов выступала за невмешательство церкви в дела науки, объявляла себя сторонницей общественного прогресса, критиковала деспотизм, высказывалась за уничтожение сословного неравенства.

Учение французских материалистов о внутренней активности материи, о всеобщем характере движения было прогрессивным завоеванием философской мысли XVIII в. Однако на этих воззрениях лежит печать механицизма. В XVIII в. химия, биология все еще находились в зачаточном состоянии, и поэтому основой общего мировоззрения продолжала оставаться механика. Законы механики твердых тел, законы тяготения материалисты эпохи Просвещения возводили в ранг всеобщих и утверждали, что биологические и социальные явления развиваются по этим же законам. Наиболее яркий пример механицизма  – взгляды французского философа Жюльена де Ламетри (1709 – 1751 гг.), изложенные им в сочинении с характерным названием “Человек – машина”. В этой работе Ламетри доказывал, что люди являются искусно построенными механизмами, и призывал изучать человека, опираясь только на механику его тела. При этом он полагал, что исследование механики тела автоматически приведет к раскрытию сущности чувственной и мыслительной деятельности человека.

Наиболее обобщенно и систематично механистическое мировоззрение материализма эпохи Просвещения выражено в работе Поль Гольбаха “Система природы”. Гольбах прямо заявляет, что мы можем объяснить физические и духовные явления, привычки с помощью чистого механицизма. В мире ничего не совершается без причины. Всякая причина производит некоторое следствие, не может быть следствия без причины. Следствие, раз возникнув, само становится причиной, порождая новые явления. Природа – это необъятная цепь причин и следствий, беспрерывно вытекающих друг из друга. Общее движение в природе порождает движение отдельных тел и частей тела, а последнее, в свою очередь, поддерживает движение целого. Так складывается закономерность мира.

Нетрудно увидеть, что так называемые всеобщие закономерности мира – это абсолютизируемые законы механики твердых тел. Гольбах писал, что согласно этим законам тяжелые тела падают, легкие поднимаются, сходные субстанции притягиваются, все существа стремятся к самосохранению, человек любит самого себя и стремится к тому, что выгодно ему. Движение и изменение в мире, согласно взглядам материалистов этой эпохи, – это не постоянное порождение нового, то есть не развитие в собственном смысле, а некоторый вечный круговорот –последовательное возрастание и убывание, возникновение и уничтожение, созидание и разрушение. Все совершающееся в мире подчинено принципу непрерывности. В природе нет скачков.

Этот взгляд, направленный против теологических представлений о свободном творении Бога и чудесах, базировался на признании всеобщей и непреложной материальной обусловленности. Непрерывная, постоянная и нерушимая цепь причин и следствий,  все происходящее в природе подчиняется  всеобщей необходимости. Необходимость, понимаемая абсолютно и механически, перерастает в идею предопределенности всего совершающегося, в фатализм. Как вывод, следует отрицание случайности в природе и свободы и поведении человека. “Мы, – писал Гольбах,  –называли случайными явления, причины которых нам неизвестны и которые из-за своего невежества и неопытности мы не можем предвидеть. Мы приписываем случаю все явления, когда не видим их необходимой связи с соответствующими причинами”.

Фатализм, вера в предопределенность всего существующего вопреки общей тенденции философии эпохи Просвещения приводили к выводу о предопределенности всего существующего, к пассивному подчинению человека всему тому, что совершается в окружающей его действительности.

Материалистическое решение мировоззренческого вопроса об отношении сознания к материи обусловило сенсуалистическую трактовку познавательного процесса. Источником всех знаний материалисты считали ощущения, порождаемые в человеке воздействием материальных предметов на его органы чувств. Без ощущений, без чувств, считали они, ничто не доступно нашему познанию. Главным органом познаний действительности является человеческий мозг. Дидро сравнивает мозг с чувствительным и живым воском, способным принимать всякого рода формы, запечатлевая на себе воздействие внешних предметов. Ламетри же писал о “мозговом экране”, на котором, как от волшебного фонаря, отражаются запечатлевающиеся в глазу предметы. Человек, согласно взглядам материалистов, чувствует посредством соединяющихся в мозгу периферических нервов. При этом опыт показывает, подчеркивал Гольбах, что те части тела, у которых прерывается сообщение с мозгом, теряют способность чувствовать. Если же происходит какое-либо нарушение в самом мозгу, то человек или чувствует несовершенным образом или совсем перестает чувствовать. Таким образом, ощущения имеют место тогда, когда мозг человека может различать производимые на органы чувств воздействия.

Сенсуализм материалистов XVIII в. не находится в противоречии с общей рационалистической установкой философии эпохи Просвещения. Сущность реальности, с их точки зрения, может быть познана только разумом. Чувственное непосредственное познание является лишь первым шагом на этом пути. “Уму свойственно наблюдать, обобщать свои наблюдения и извлекать из них заключения”, – писал Гельвеций в своем трактате “Об уме”. Все операции человеческого ума Гельвеций сводит к применению способности сравнения. Он считал, что одной этой способности достаточно для познания природы.

Признание подобия мира и человеческой жизнедеятельности предопределяет и гносеологический оптимизм материализма XVIII в. Его представители убеждены в неограниченности познавательных возможностей человека. Не существует ничего, чего люди не могли бы понять, заявляет Гельвеций. “То, что для наших дедов было удивительным, чудесным и сверхъестественным фактом, становится для нас простым и естественным фактом, механизм и причины которого мы знаем”, – вторит ему Гольбах. Таким образом, материалисты XVIII в., несмотря на некоторые нюансы, в целом разделяют основные установки философии своей эпохи.