Предисловие

ЭТИ БЕСЕДЫ ОПУБЛИКОВАНЫ ДЛЯ ТЕХ, КОМУ ОНИ НУЖНЫ.

С семьдесят девятого года по восемьдесят первый автор книг «Ищущим», «Ищущим, Ждущим, Любимым», «Практическое Мировоззрение» и некоторых других работ встречался со всеми желающими прослушать цикл бесед на тему самопознания, социума, природы, глубинных процессов настоящего и грядущих изменений, ожидающих человека и общество, а также вёл индивидуальную работу с желающими приобщиться к духовной практике.

В то время была совершена поездка из города Фрунзе - теперь Бишкек - по таким городам и населенным пунктам, как Москва и Подмосковье, и уже с небольшой группой людей, вызвавшихся помогать, и сотрудничать, Ленинград, Таллин, Рига с окрест­ностями, Вильнюс, Сочи, Пятигорск, Зеленчук, Ставрополь, Тбилиси, Ереван, Баку и снова Фрунзе.

Большая часть этих бесед прошла в Москве и Риге и там же небольшая часть их была записана на магнитофонную плёнку. Но это не более, чем одна сотая из того, что сообщалось на подобных встречах. Записи же индивидуальных бесед или бесед в небольших группах, приобщающихся к практике, не велись вообще, хотя основное время было посвящено именно им.

К настоящему времени сохранилась очень небольшая часть записей из этого цикла, это беседы от восьмидесятого года, и проведена работа по их «расшифровке» - имеющиеся записи ещё в те времена были сделаны на любительском уровне. К нынешнему времени, как вы понимаете, качество их не стало лучше.

*      *      *

Человеком, работавшим с плёнками данных бесед, была проделана немалая работа, за что автор ему благодарен. Некоторые места он не смог разобрать и в этом случае оставлялось в тексте многоточие, символизирующее отсутствующий текст. Ещё большая сложность была в расшифровке вопросов слушателей, ввиду их удаленности от микрофона, и потому в тексте приняты совмещения вопроса и ответа - по смыслу ответа можно понять и вопрос. Все вопросы собеседников - обозначены выделенным шрифтом. Вопросы не выделенные - авторские.

Автор лично редактировал и правил уже расшифрованный текст, восстанавливая по памяти пропущенные и невнятные места. В некоторых же случаях приходилось излагать мысль заново, оставляя лишь её прежний общий смысл, иногда для прояснения, несколько её дополняя. Что-то приходилось приводить к более удобной «книжной» форме: интонационные разговорные обороты - к более последовательной литературной речи, но тем не менее разговорный стиль сохранен.

Сокращению подверглась незначительная часть текста - две-три страницы. Туда вошло то, что сейчас не является актуальным или может внести некоторую путаницу, а также факты, которые сейчас уже известны всем заинтересованным лицам.

*      *      *

В этих беседах автор, чтобы пояснить свою мысль и суть вещей, говорил зачастую на языке вопрошавшего - это был словарь и смысловые категории различных религий и более современных духовных учений, общеизвестные философские понятия, а также близкий многим язык бытовых аналогий.

Невозможно иметь свой ни на что не похожий, абсолютно самобытный язык, хотя бы потому, что он тогда становится иностранным и никто, кроме говорящего, его не поймет.

Каждая современная система описания вечных духовных истин и ценностей вынуждена искать более современные и актуальные пути донесения их до общества. И для этого требуется отно­сительно новый язык, но учитывающий все сложившиеся реалии современной культуры, стереотипы общественного сознания и образовавшийся к этому времени объём духовных, религиозных смыслов.

Автор совершенно не против всех прежних языков, а также их употребления. Но сложность в том, что язык любой религии, язык любого духовного учения ревниво охраняется его последователями и даже «свободными» критиками, которые жадно с ним отождеств­ляются и отказывают в его использовании всем другим, забывая, - а может, благодаря фанатизму невежества, и не зная - что любой язык, возникший как система понятий, отражающая процесс жизни человечества или проводящая в сознание общества свет насущной ему истины, возникает и основывает себя на всём уже существую­щем понятийно-смысловом объёме всеобщего языка, принадлежа­щего всему человечеству.

Многие духовные истины остаются неизменными при описании их на любом языке, и это только доказывает, что они - истины. Их сущность не зависит по своей природе ни от излагающего их, ни от исторического периода, ни от уровня внешней цивилизации. И потому сходство излагаемого в данных беседах, с аналогичным по содержанию, устами других людей и в другие времена - любому здравому человеку доказывает только то, что речь идёт об одном и том же - о сущности вещей.

Любой религиозный, духовный, профессиональный, культуро­логический язык и даже дикий, примитивный сленг может возникнуть только благодаря, по крайней мере, незримому присутствию, соучастию «по умолчанию», словарного и смысло­вого объёма общего пространства разума.

В конечном счете, немного порассуждав, вы поймёте, что абсолютно свой, исключительно самобытный, замкнутый только на свои смыслы, не имеющий аналогичных понятий и одинаковых слов с другими словарными системами язык возможен лишь - при распаде мироздания на абсолютно несвязанные частицы. То есть при энтропии гипотетически абсолютной. Или во время личной кончины отдельного человека, который умирает без покаяния - не обязательно по христианскому обряду, а по существу... Есть и относительные исключения, но они касаются законов уровня высоко продвинутых Существ.

В те времена автор не занимался серьёзно особым языком, хотя бы потому, что «каталогический» язык может эффективно работать лишь в электронно-компьютерных системах... или в высоко продвинутой группе. Язык вторичен - это нечто, возникающее уже как реакция на первичный факт.

И язык - явление во многом социальное, ибо такая реакция на факт предназначена в основном для того, чтобы передать значение этого факта другому или привлечь его внимание. Язык автора определялся естественным образом - по мере попыток обнару­жить для других смыслы многих неосознанных обществом явлений, а также по мере приведения этих понятий в определённый порядок.

Сейчас автор в книгах настоящего времени пользуется уже несколько иным, уже относительно самобытным языком, в котором некоторые явления названы словами другими и где определены более глубинные явления жизни, большее их количество - ведь эти первоначальные беседы были только предварительным знакомством с тем смысловым объёмом, который автор хотел передать. И эти старые беседы в чём-то нивелировали смысл - для опыта и уровня слушающих.

*      *      *

Но с другой стороны в этих беседах говорилось о самом существе вещей и о самых существенных для человека, преобра­зующих требованиях Духа. В те времена мало кто понимал, о чём идёт речь как вообще, так и в частности, и тем более, никого не нашлось, чтобы соответствовать этим требованиям. Слушающими не был осознан, даже в первом приближении, принцип жертвования временем ради вневременного духовной практики и Преображения. А вместе с этим не был воспринят принцип сосуществования времени и вневременного, не был воспринят принцип общей абсолютной ОСНОВЫ Равенства и Иерархии.

Это и многое другое показало, что в сознании общества не было сформировано не только духовное тело, но многие промежуточные объёмы сознания, которые ведают распознаванием простых истин, закономерностей и принципов и которые упорядочивают обстоя­тельства жизни на основе рационального критерия, не говоря уже о критерии человечности и духовности.

Во внутреннем психокультурном пространстве общества и отдельного человека не только не было порядка и гармонии, но не было просто и исходной субстанции, которую надлежит упорядо­чивать и которая может принять гармонию, но вместо этого клубилась аморфная неопределённость, которая тем не менее, исходила в своих действиях, в основном, из эгоистических мотивов и легко принимала планетарный эгоистический вектор.

Иными словами, у подавляющего большинства не было целого пласта сознания, связанного с культурой, знанием связи эле­ментарных вещей, человечностью. Не было внутреннего порядка времени по простейшим признакам, не было даже относительной устойчивости сознания, а вместе с этим не было и спонтанного, бесстрашного, беззаветного движения  расположенности быть потоком сознания.

Получалось так, что не было суммарного результата не только пятой Расы, но многих осуществлений Рас ещё более ранних. И при этом отвергалась возможность воспринять недостающее, дополниться до целостности непосредственно от вневременной Сущности - такая возможность была открыта.

Вместо духовного тела люди предпочитали «тело» нескон­чаемых интриг, основанных на примитивном эгоистическом расчёте и всё это обильно сдабривалось «духовной» терминологией.

Этот зияющий и отрицающий духовность провал в Теле Проявления общества подтолкнул автора к несколько иному стилю изложения тех же истин - появились известные вам книги, где всё раскладывается по различным планам и составным элементам бытия. А также начался долгий и трудный процесс создания минимальной структуры, которая может позволить генерировать недостающие тела или открыть в себе вневременную Сущность. Полную «мозаику» этих тел трансмутационный акт одухо­творенного синтеза, в свою очередь, может преобразовать в единую целостность.

*      *      *

Изменение в стиле изложения - это касалось только внешней стороны, формы. В существе же изложения ничего не изменилось и до сих пор. Новые книги и иные нынешние средства изложения говорят всё о том же, до сих нор мало или почти не воспринятом. Факт смыслового объёма, который нужно было передать остался неизменным, не изменилось и состояние сознания автора, его духовные приоритеты. Изменились же такие вещи как структура подхода к интенсивности социальных преображений, связанная с малопредсказуемостью вариантов результата, ибо такой результат - это сумма свободных воль миллиардов людей, выбирающих, в основном, падение вместо преображения, и в определённом смысле несколько расширились средства передачи не изменившегося по существу духовного содержания.

Но и этот, принятый в книгах и беседах нынешнего времени, язык - не окончателен, это скорее более углублённая, но всё же переходная форма к языку уже конкретно практических духовных реалий.

*      *      *

Электронно-компьютерная система - требует однозначности, хотя её развитие - в направлении многозначной, но опреде­лённости.

Язык же общества настолько не определён в своей много­мерности для подавляющего большинства, и настолько люди привыкли к такой неопределённости-необязательности во всём, что вводить чётко ментализированный, более совершенный язык - означает совершать духовную революцию в сознании и социально-технологическую - в обществе.

Язык уже более определённого качества, духовного содержания, выраженный для разных уровней человеческой полифонии в виде отождествлений состояний, переживаний, смыслов и значений - с символами, знаками, знамениями, цветом, звуком и т. п. уже давно отрабатывается автором. Но он может послужить лишь взаимо­отношениям общества людей, обладающий реальной духов­ностью...

Для одушевления этого языка мало одного-двух людей, показывающих признаки духовности. К сожалению, других таких людей ещё нет...

*       *       *

Автор полагает, что в данном виде эти старые беседы все ещё актуальны - если и не для приятия принципа окончательного самоотречения, то хотя бы осознания его на каком-то уровне и некоторого приближения к нему в своей повседневной жизни - и поднимают многие насущные темы по существу, независимо от времени, места, национальности, конфессиональности и государ­ственного строя.

Автор полагает, что "духовное" общество ни на территории этой бывшей страны, ни вообще в мире не сделало первого шага в направлении истинной духовности, но уже ведёт речь о шагах сотых и тысячных. В этих беседах вы можете вернуться к реальности первых шагов, - в направлении к подлинной духовности - неизбежно определяющих реальность последующих: тысячных, миллионных, но прежде всего - вторых и третьих...

Возможно, за это время что-то изменилось в сознании людей и теперь сказанное когда-то и несколько дополненное сейчас, откроется в своем изначальном смысле...

*       *       *

Все виды копирования текста этой книги, а также все виды её типографского издания - только с непосредственного разрешения автора и по договору с ним.

Май 1997 г., Бишкек.