История Франции на рубеже XVIII-XIX вв.- Учебное пособие (Соколов Н.Н.)

Библиографический список:

Учебные пособия, документы:

 

Барг М.А. Великие социальные революции XVII-XVIII веков в структуре переходной эпохи от феодализма к капитализму // М.А. Барг, Е.Б. Черняк. М.: Наука, 1989. 256 с.

Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе: пер. с англ. 4-е изд. М. 1994. 720 с.

Буданова В.П. История мировых цивилизаций. – Режим доступа: humanities.edu.ru/db/msg

Документы истории Великой французской революции: учебное пособие для вузов / отв. ред. А.В. Адо.  М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990-1992. Т. 1. 528 с.; Т. 2. 352 с.

Новая история стран Европы и Америки: Первый период: учебник для студентов вузов по спец. "История" / под ред. А.В. Адо. М.: Высшая школа, 1986. 623 с.

Новая история стран Европы и Америки: Первый период: учебник по спец. "История" / В.Н.Виноградов, Н.М. Гусева, А.М.Зверев и др.; под ред. Е.Е. Юровской,  И.М. Кривогуза. М.: Высшая школа. 1997. 415 с.

Сборник документов по истории нового времени. Буржуазные революции XVII-XVIII вв.: учебное пособие для вузов по спец. "История" / под ред. В.Г. Сироткина. М.: Высшая школа, 1990. 303 с.

Свобода. Равенство. Братство: Великая Французская революция: документы, письма, речи, воспоминания, песни, стихи / науч. ред. В. Ревуненков; сост. О. Кустова, С. Коротков. М., 1989. 463 с.

Хрестоматия по новой истории: учебное пособие: в 3-х т. / под общ. ред. А.А. Губера, А.В. Ефимова. М.: Соцэкгиз, 1963. Т.1. 1640-1815. 768 с.

Черняк Е.Б. Цивилиография / Институт всеобщей истории РАН. М.: Международные отношения, 1996. 384 с.

Чистозвонов А.Н. Генезис капитализма: проблемы методологии. М.: Наука, 1985. 299 с.

 

Сборники статей о Французской революции:

 

Актуальные проблемы изучения истории Великой французской революции: (Материалы "круглого стола" 19-20 сентября 1988 г.) / отв. ред. Е.Б. Черняк. М.: ИВИ, 1989.  261 с.

Великая французская революция и Россия / отв. ред. А.В. Адо, В.Г. Сироткин. М.: Прогресс, 1989. 551 с.

Исторические этюды о Французской революции: памяти В.М. Далина (к 95-летию со дня рождения) / отв. ред. А.В. Чудинов. М.: ИВИ, 1998. 322 с.

От старого порядка к революции / под ред. В.Г. Ревуненкова. Л.: Изд-во ЛГУ, 1988. 176 с.

Французская революция XVIII века: экономика, политика, идеология /

     отв. ред. Г.С. Кучеренко. М.: Наука, 1988. 269 с.

Французский ежегодник - 1987: 200 лет Великой французской революции / гл. ред. В.В. Загладин. М.: Наука, 1989. 356 с.

Французский ежегодник - 2000: 200 лет Французской революции 1789-1799 гг.: итоги юбилея / отв. ред. А.В. Чудинов. М.: УРСС, 2000.

Французский ежегодник - 2001 / отв. ред. А.В. Чудинов. М.: УРСС, 2001.

 

Отечественная литература:

 

Адо А.В. Крестьяне и Великая Французская революция. Крестьянские движения в 1789-94 гг.  2-е изд., дораб. и доп. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. 446 с.

Буржуазия и Великая Французская революция / Э.Е. Гусейнов, Е.М. Кожокин, А.В. Ревякин, Д.М. Туган-Барановский. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1989. 214 с.

Борисов Ю.В. Дипломатия Людовика XIV. М.: Международные отношения, 1991. 384 с.

Великая французская буржуазная революция: Указ. рус. и сов. лит. / сост. Г.В. Аксенова, В.А. Гавриличев, Н.Ю. Плавинская и др.; отв. ред. Г.С. Кучеренко; Институт всеобщей истории. М., 1987. 216 с.

Великая французская революция: Всемирная история. Минск: Харвест - М.: Аст, 2001. 512 с.

Далин В.М. Историки Франции XIX-XX вв. М: Наука,1981. 325 с.

Каплан А.Б. Французская Школа "Анналов" об истории культуры // Идеи в культурологии XX века: сб. обзоров. М.: ИНИОН, 2000. С. 51-73.

Кареев Н.И. Французская революция в философии истории / вступит. ст. В.П. Золотарева, Г.В. Аксеновой. Сыктывкар, 1998. 216 с.

Карп С.Я. Религиозная проблема в годы Великой французской революции конца XVIII в. (Церковная политика лидера Жиронды) // Вопросы истории. 1987. №2. С. 50-59.

Кондратьева Т. Большевики-якобинцы и призрак Термидора: пер. с фр. М.: Ипол, 1993. 240 с.

Кожокин Е.М. Государство и народ: От Фронды до Великой французской революции. М.: Наука, 1989. 176 с.

Кропоткин П. Великая французская революция, 1789-1793. М.,1919. 608 с.

Манфред А.3. Три портрета эпохи Великой французской революции. 2-е изд. М.: Мысль, 1989. 432 с.

Матвеева-Леман А.А. Праздник Верховного существа 20 прериаля II г.(8 июня 1794 г.): критический очерк // Историческое обозрение. С.-Пб., 1911. Т. 16. С. 24-86.

Могильницкий Б.Г. Междисциплинарный синтез: уроки школы "Анналов"// Методологический синтез: прошлое, настоящее, возможные перспективы. Томск, 2002. Гл. 1. С. 10-42.

Пименова Л.А. Дворянство накануне Великой Французской революции. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1986. 215 с.

Ревуненков В.Г. Наполеон и революция 1789-1815. СПб.: Изд-во Спб. ун-та, 1999. 108 с.

Ростиславлев Д.А. Из истории журналистики периода якобинской диктатуры (О некоторых особенностях газеты Ж.Р. Эбера "Пер Дюшен") // Европейское Просвещение и Французская революция XVIII в. М.: Наука, 1987. С. 72-94.

Смирнов В.П. Традиции Великой французской революции в идейно-политической жизни Франции, 1789-1989 / В.П. Смирнов, В.С. Посконин. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991. 220 с.

Тонкова-Яковкина Р.М. Борьба течений внутри якобинского блока по вопросам максимума и революционного террора осенью и зимой 1793-1794 гг. // Из истории якобинской диктатуры (1793-1794). Одесса, 1962. С. 386-405.

Тырсенко А.В. Фельяны (У истоков французского либерализма). М.: Изд-во Моск. ун-та, 1999. 126 с.

Французская историография революции конца XVIII в. (1945-1993 гг.). Брянск,  1995. 336 с.

Французское Просвещение и революция / М.А. Киссель, Э.Ю. Соловьев, Т.И.Ойзерман и др. М.: Наука, 1989. 272 с.

Чеканцева З.А. Порядок и беспорядок: Протестующая толпа во Франции между Фрондой и Революцией. Новосибирск, 1996. 238 с.

Черкасов П.П. Лафайет. Политическая биография. М.: Мысль, 1991. 382 с.

Черноверская Т.А. К вопросу об эволюции мировоззрения Сен-Жюста // 200 лет Великой французской революции: Французский ежегодник- 1987. М., 1989. С. 16-29. 

Чудинов А.В. Размышления англичан о Французской революции: Э.Берк, Дж. Макинтош, У. Годвин. М.,1996. 301 с.

Эйдельман Н.Я. Мгновенье славы настает... Год 1789-й. Л.: Лениздат, 1989.   300 с.

 

Зарубежная литература:

 

Бадентэр Э., Бадентэр Р. Кондорсе. М.: Ладомир. 2001. 398 с.

Вандаль А. Возвышение Бонапарта. Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. 576 с.

Доусон К.Г. Боги Революции / пер. с англ., вступит. ст., коммент. К.Я. Кожурина. СПб.: Алетейя, 2002. 332 с.

Карно И. История французской революции / пер. с фр. Р.И. Сементковского. СПб.: Типография Ю.Н.Эрлиха, 1894. 320 с.

Карлейль Т. Французская революция. / пер. с англ. Ю.В. Дубровина, Е.А. Мельникова; коммент. Л.А. Пименовой. М.: Мысль, 1991. 576 с.

Кунов Г. Борьба классов и партий в великой французской революции, 1789-1794 гг.: пер. с нем. М.-Пг.:Госиздат, 1923. 640 с.

Матьез А. Французская революция / пер. с фр. К.И. Цидербаума; вступит. ст. А.А. Егорова. Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. 575 с.

Наполеон Бонапарт. Египетский поход: пер. с фр. Спб.: Азбука, 2000.432с.

Олар А. Политическая история Французской революции. Происхождение и развитие демократии и республики, 1789-1804: пер. с фр. М., 1938. 979 с.

Токвиль А., де. Старый порядок и революция / пер. с фр. М. Федоровой. М.: Моск. философский фонд, 1997. 252 с.

Тэн И. Происхождение Современной Франции. СПб., 1907. Т. 1-4.

Тюлар Ж. Мюрат, или Пробуждение нации / пер. с фр. Т. Зингера. М.: Терра, 1993. 382 с.

Тюлар Ж. Наполеон или миф о "спасителе" / пер. с фр. А.П. Бондарева; вступит. ст. А.П. Левандовского. – 2-е изд., испр. и доп. М.: Молодая гвардия, 1997. 382 с.

Ферро М. Европоцентризм в истории: расцвет и упадок // Метаморфозы Европы. М.: Наука, 1993. С. 10-16.

Фюре Ф. Постижение Французской революции / пер. с фр. Д.В. Соловьева. СПб: ИНАПРЕСС, 1998. 224 с.

Хобсбаум, Эрик. Век революций. Европа 1789-1848 / науч. ред. А.А. Егоров; пер. с англ. Л.Д. Якуниной. Ростов на-Дону: Феникс, 1999. 480 с.

 

Ресурсы Интернета:

Архив и библиотека Якова Кротова. – Режим доступа:

http: // jesuschrist.ru

Великая французская революция. – Режим доступа:

http://counter.rambler.ru/top100

Портал ИФ ТГУ. – Режим доступа:

http: //www.if.tsu.ru/index.htm

Русский Гуманитарный Интернет-Университет. – Режим лоступа:

info@vusnet.ru

Dave's French Revolution Links Page. – Режим доступа:

http:// members.aol.com/agentmess/frenchrev/index.html

Modern History Sourcebook. – Режим доступа:

maito:halsall@fordham.edu?subject

NapoleonSeries.org. – Режим доступа:

http://www.napoleonseries.org/index/new.cfm

VIVE LIBERTA. – Режим доступа:

http://vivovoco.rst.ru/VIVOVOCO.HTM

 

Приложения: Документы:

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЗАВЕЩАНИЕ КАРДИНАЛА ГЕРЦОГА ДЕ РИШЕЛЬЕ ФРАНЦУЗСКОМУ КОРОЛЮ *.

 

Написано в период с 1637 по 1642 год, впервые опубликовано в 1688 году в Амстердаме. Источник данной электронной версии: Андреев А. Р. Гений Франции, или Жизнь кардинала Ришелье. Документальное историческое исследование. Политическое завещание Ришелье. М., 1999. Печатается с сокращениями по изданию Московского университета 1766 года.

Всемилостивейший Государь!

Сие писание будет на свете под титулом моего политического завещания; понеже оно писано с тем, чтоб по смерти моей годно было для порядков и правления государства Вашего, ежели оное Ваше Величество за достойное почесть изволите. Ибо оно содержит мои последние желания до сего касающие, и оставляя Вам его, поручаю Вашему Величеству все, что могу наилучше завещать Вам, когда угодно будет Богу позвать меня от жития сего.

Ежели тень моя, которая в сих записках явится, возможет по смерти моей несколько способствовать в учреждение сего великого государства, в правлении которого изволили Вы меня учинить участником свыше моего достоинства, то я почту себя счастливым.

Сие писание учинено будет по рассуждению верных свидетелей истории Вашего времени, с такой искренностью, что всему свету подаст причину верить, что данные от меня советы Вашему Величеству не имеют другого основания, кроме пользы государства и преимущества особы Вашей, которой вечно пребуду.

Нижайший, вернейший, покорнейший, усерднейший подданный и слуга

Арман дю Плесси.

 

Часть I.

Когда Вы, Ваше Величество, вознамерились дать мне вдруг доступ в советы Ваши и великое участие в ведении Ваших дел, то я могу сказать по истине, что гугеноты разделяли государство с Вашим Величеством, что вельможи вели себя, как если бы они не были Вашими подданными, а наиболее могущественные губернаторы провинций вели себя так, как будто они были государями в чинах своих.

Я могу сказать, что худой пример тех и других так был предосудителен королевству, что самые порядочные люди их невоздержанием соблазнялись. Можно сказать, что всяк достоинство свое измерял своею наглостью. Я могу еше сказать, что иностранные союзы находились в пренебрежении: интересы частные предпочитались государственным; одним словом, достоинство Вашего Величества было столь унижено и столь отличалось от того, каким бы оно должно было быть, по вине тех, кто имел тогда главное управление

Вашими делами, что почти невозможно было признать его.

Уже нельзя было сносить более поступки тех, коим Ваше Величество

правление своего государства вверили, не потеряя всего; с другой же стороны невозможно переменить всего вдруг, не наруша законов мудрости, которые не дозволяют переходить от одного до другого края, миновав середину.

Плохое состояние Ваших дел, казалось, побудит Вас к опрометчивым решениям без выбора времени и средств; однако необходимо было выбрать и то и другое, чтобы извлечь пользу из перемены, которой требовала от Вашего благоразумия необходимость.

Лучшие умы не думали, что можно без крушения обойти все подводные камни, которые появились в столь мало надежное время; двор был полон людей, которые уже порицали безрассудство тех, кто желал взяться за это; и так как все знали, что государи легко приписывают тем, кто находится при них, плохие успехи дел, относительно которых они получили хорошие советы, то столь немного людей надеялось на хороший исход перемены, которую, как объявили, я хотел произвести, что многие считали мое падение обеспеченным ранее, чем Ваше Величество возвысили меня.

Я Вам обещал употребить все свое искусство и всю власть, которую мне дать изволили на истребление гугенотского общества, на сражение гордости знатных вельмож, на приведение в должность всех Ваших подданных и на возвышение Вашего имени в чужих народах на такую степень, на какой ему быть надлежит.

И тако успехи, кои следовали за добрыми намерениями, которые Бог дать мне изволил для приведения в порядок сего государства, оправдают в будущие времена твердость мою, с которою я постоянно производил мое предприятие.

Я говорю, что дворянство надо рассматривать, как один из главнейших нервов государства, могущий много способствовать его сохранению и упрочению. Оно в течение некоторого времени было столь унижено благодаря большому числу чиновников, которых начало века создало в ущерб ему, что оно весьма нуждается в поддержке против посягательств этих людей. Богатство и спесь одних отягчают нужду других, богатых только храбростью, благодаря которой они свободно жертвуют жизнью государству, от которого чиновники получают содержание.

Происходящим из этого сословия свойственна обычная ошибка жестоко обращаться с народом, которому Бог, по-видимому, дал руки скорее для того, чтобы добывать пропитание, нежели для того, чтобы защищать свою жизнь.

Весьма важно прекратить подобный беспорядок обуздывающей строгостью, благодаря которой слабые Ваши подданные, даже будучи безоружными, имели бы под сенью Ваших законов столько же безопасности, как если бы в руках у них было оружие.

Хотя дворяне заслуживают того, чтобы с ними обращались хорошо, когда они поступают хорошо, но нужно быть и с ними строгим, если они пренебрегают тем, к чему обязывает их рождение. Я без всякого колебания говорю, что те, кто, отстав от доблести предков, уклоняются от того, чтобы служить короне шпагой и жизнью с постоянством  твердостью, коих требуют законы государства, заслуживают быть лишенными выгод своего происхождения и принужденными нести часть бремени народа.

Ввиду того, что честь для дворян должна быть дороже жизни, их следует карать скорее лишением первой, нежели последней.

Хотя же сведение учения необходимо обществу, однакож то подлинно, что не всякого без разбору обучать должно.

И како тело человеческое, есть ли бы имело глаза на всех частях своих, было б безобразно, так и государство было бы такое же, ежели б все жители оного были ученые, ибо в нем столь же бы мало было послушания, сколько много гордости и тщеславия.

Обхождение с науками прогнало б обхождение с торговлею, которая богатит государство, погубило бы земледелие, истинную питательницу народов, и в малое время опустошило бы сад солдатства, который возрастает больше в суровости невежества, нежели в мягкости учения книжного; наконец, наполнило бы Францию ябедниками, более удобными разорить целые домы горожан, и возмутить покой всенародный, нежели принести какое добро государству.

И ежели б книжное учение всякому уму без разбору дано было, то б было больше таких людей, кои б наделали сумнительств, нежели таких, кои б их решили; и многие б были способнее противиться истине, нежели защищать оную.

"В сем рассуждении политики хотят, чтоб в порядочном государстве было больше учителей художеств рукодельных, нежели учителей наук свободных, для обучения книжной мудрости.

Слабость существа человеческого требует во всех вещах равновесия, а в том и состоит основание истины.

Сколько опасно всякому уму без разбору определяться к наукам, столькож желательно, чтоб добрые к оным привлечены были.

Все политики согласны, что ежели народ будет в достатке, то невозможно будет содержать его в границах его обязанностей. Они основываются на том, что, имея меньше знаний, чем другие сословия государства, несравненно лучше воспитанные и более образованные, народ едва ли оставался бы верен порядку, который ему предписывают разум и законы, если бы он не был до некоторой степени сдерживаемый нуждою.

Разум не позволяет освобождать его от каких бы то ни было тягот, ибо, теряя в таком случае знак своего подчинения, народ забыл бы о своей участи и, будучи освобожден от податей, вообразил бы, что он свободен и от повиновения.

Его, народ, должно употребить ослам, которые, привыкши к вьюкам, портятся от долговременного покоя больше, нежели от работы, но чтоб та работа была в меру, и бремя оных животных равно было их силе.

Еще я знаю, что многие государи потеряли государства свои и подданных от того, что не содержали сил, нужных к своему охранению, боясь отяготить народ свой, а некоторые подданные впали в рабство к своим неприятелям тем, что желали много вольности у своего природного государя, — но есть некоторая мера, которой без погрешения преступить не можно.

Как нельзя считать хорошим государя, берущего от своих подданных больше, чем следует, так нельзя считать всегда наилучшим и того из них, который берет меньше, чем следует. Как у раненого человека сердце, ослабевает от потери крови, привлекает к себе на помощь кровь нижних частей организма лишь после того, как истощена большая часть крови верхних частей, так и в тяжелые времена государства монархи должны, поскольку это в их силах, воспользоваться благосостоянием богатых прежде, чем чрезмерно истощать бедняков.

В великих делах действия никогда не соответствовало точно данным повелениям.

Разумный Государь есть великое сокровище в государстве, как и искусный Совет, и согласие обоих бесценно, ибо от того то все государственное благополучие зависит.

По истине те государства суть благополучнейшие, в коих государи и советники мудры.

 

Часть II

Польза народная должна быть единым упражнением Государя и его советников, или по малой мере те и другие обязаны иметь их в столь особливом смотрении, чтоб они ее предпочитали всем собственным.

Невозможно понять того добра, которое Государь и определенные от него к делам его могут сделать, если они будут свято соблюдать сие правило, и не можно же изобразить зла, которое случается государству, когда собственные корысти предпочтены будут народной пользе, и когда оная установлена будет на особенной пользе.

Ничто столь не нужно в правлении государственном, как прозорливость; ибо ее способом можно легко предупредить многие бедствия, коих не можно избыть, разве с великим трудом, когда приключаются оные.

Как врач, который может предупреждать болезни, больше в почтении того, который только старается лечить их, так и министры государственные должны часто представлять, и напоминать своему государю, что гораздо нужнее рассуждать о будущем, нежели о настоящем, и что с болезьми обстоит равно, как с неприятелями государственными, противу коих лучше выступить навстречу, нежели наждав на себя, выгонять их после нашествия.

Те, кои иначе в том поступят, впадут в превеликие замешательства, на которые трудно будет сыскать после уврачевания.

Тот, кто предвидит издалече, не делает ничего безрассудно, потому что он о том заблаговременно надумается, да и трудно ошибиться, когда о чем наперед думаешь.

Надобно спать по львиному не затворяя глаза, а иметь их всегда отверсты, дабы предвидеть все злополучия, могущие приключиться, и напоминать себе, что как чахотка пульса в движение не приводит, хотя она и смертельна, так часто случается с государствами, что беды, кои неудобозрительны в своем начале, и о которых меньше помышляют, гораздо опаснее, и те то самые, кои наконец становятся наиважнейшими.

Королям весьма осторожными быть надобно в чинимых ими договорах, но когда уже оные сделаны, то должны они наблюдать их свято.

Столь много приключается бедствий от неспособности определенных к главным должностям и к важнейшим делам, что государи и участники управления дел их не могут довольно иметь тщания в том, чтоб каждый определен был к должностям, которые ему свойственны.

Кто способен служить государству в некоторых должностях, будет вреден оному в прочих.

Посол худого выбора для учинения великого договора может неведением своим принесть знатное предосуждение.

Полководец неспособный к таковому чину, может безвременно отважить все счастие своего государя и благополучие его государства.

Губернатор важной крепости, неимеющий свойств нужных к своей осторожности, может в один час так споспешествовать разорению всей державы, что едва ли целый век в состоянии будет исправить его прегрешения.

Смею сказать, что ежели б все определенные к делам государственным были тому достойны, то бы государства не токмо были, изъяты многих приключений, часто тревожащих покой их, но и наслаждались бы благоденствием несказанным.

Я весьма знаю, что очень трудно найти таких подданных, кои бы имели все качества, потребные к положенным на них должностям; но по малой мере надобно, чтоб они хотя главными из оных снабдены были, и когда из них не можно сыскать совершенных, однакож не мало удовольствия, ежели изберутся лучшие, кои найдутся в веке безплодном.

Ежели маска, которою большая часть людей покрывают свои лица, и есть ли ухищрения, кои они обыкновенно употребляют, дабы притвориться и укрыть свои пороки, делает, что в них ошибаются до такой степени, что будучи определенные в великие чины оказываются они столь же худыми, сколько они были наполнены добродетелями, когда их выбирали; то надобно вскоре исправлять сию ошибку, и хотя послабление может упустить какое малое недостоинство, однакож не должна она никогда допускать сносить лукавство весьма вредное государствам ради чьей нибудь особенной корысти.

В сем месте надлежит смело представлять государям, сколь много будут отвечать они пред Богом, когда дадут из сущей своей склонности великие чины к должности, кои не могут быть отправляемы посредственными умами без вреда государственного.

Государь, который хочет любим быть своими подданными, должен занять главные чины и первые начальства своей своей державы особами столь почтенными от всего света, чтоб могли находить причину его выбора в достоинстве.

Временщики тем наипаче опасны, что возвышенные счастием, редко употребляют рассудок; и понеже он несогласен с их намерениями, то он обыкновенно у них вовсе бессилен остановить стремление поступающих в предосуждение государству.

Многие государи погубили себя тем, что предпочли особенные свои угодности пользе народной.

Нет поветрия столь способного к разорению государства, как льстецы, клеветники и некоторые души, которые иного намерения не имеют, как токмо сочинять умыслы и сплетни при дворах их. Они так проворны в рассеянии своего яда разными неудобозримыми образами, что трудно от него защититься, есть ли в том великая предосторожность не принята будет. Едва я могу исчислить все беды, которым сии худые души были производцами во время царствования Вашего Величества; но я такую на них жестокую досаду имею за пользу государственную, что она принуждает меня сказать, что дожно быть немилосерду к таковым людям, дабы предупреждать подобные тем тревоги, которые в мое время случались.

Как худой воздух, заперт будучи в бауле, заражает часто дом моровою язвой, которая потом и по всему городу рассыплется, так и пронырства кабинетов наполняют часто дворы государей раздорами, которые наконец возмутят все государства.

Как благодеяние есть повод к любви, так могущество есть причиною страха, да и известно, что между всеми правилами, способными вращать государством, страх, основанный на почтении и на величании, имеет ту силу, которая принуждает каждого к исправлению его должности.

Государь должен быть силен славою, порядочным числом людей военных, непрестанно содержанных, знатным числом казны в кладовых своих, для поспешения в нечаянных случаях, которые часто постигают тогда, когда меньше об них думают; привлечением к себе сердец своих подданных.

Слава тем наипаче нужна государям, что тот, о котором доброе мнение носится, делает больше одним .своим именем, нежели неимеющие почтения своими войсками.

Государь должен быть силен крепостью границ своих. Надобно быть лишену рассудка, если не знать, коль важно великим государствам, чтобы границы их весьма укреплены были.

Сие дело тем наипаче нужное в сем королевстве, что хотя бы легкомыслие страны нашей учинило ее неспособною к великим завоеванием, однакож храбрость оныя учинит ее непобедимою в обороне, ежели в ней будут великие крепости, столь укрепленные и снабженные всякими вещьми, чтоб она могла показать свое мужество, не будучи подвержена сносить великих неспокойств, яко единых неприятелей, коих ей одолевать должно.

Граница, довольно укрепленная, способна лишить неприятелей хотения к предприятиям противу государства, или по крайней мере, остановить их набеги и стремление, если они столь смелы, что придут отверстою силою.

Самое сильнейшее государство в свете не может похвалиться, чтоб владело надежным покоем, если оно не в состоянии защитить себя во всякое время от внезапного нашествия и от нечаянного нападения.

Сей ради причины надобно, чтоб великое королевство имело всегда на содержании некоторое число военных людей, достаточное для предупреждения предприятий, которые зависть и ненависть учинить могут противу благосостояния его и великости.

И как часто приключаются беды воину, который не носит всегда своего оружия, так и государство, которое не всегда осторожно, и в состоянии защищаться от нечаянного нападения, много бояться должно.

Каждая страна имеет свои пороки, а самые умные народы суть те, которые тщаться достигнуть искусством того, чего природа не дала им.

Нет легче как давать правило доброй жизни, нет же тяжелее, как доводить до исполнения оных, а однакож то дело не невозможное.

Нет общества, в котором бы не находилось гораздо больше худых людей, нежели добрых.

Порученное дело попечению многих людей тем безнадежнее, что каждый, на своего товарища полагается, и выборы, кои чинятся согласием общества, редко бывают на основании рассудка, потому что хотя и есть много в них людей разумных и добрых, однако число дураков и злых всегда больше.

Сила оружия требует не токмо чтоб Государь был крепок на сухом пути, но еще б был он многолюден и на море. Море есть могущество из всех наследств, которого все самодержавцы по большей части добиваются, а однакож на оное права каждого меньше всех ясны.

Одним словом, древние права сего владычества суть сила, а не доказательство, надобно быть сильну, чтоб вступаться в сие наследство.

Никогда великому государству не должно до того доходить, чтобы сносить обиды, а быть в состоянии чинить наоборот отмщение:

Слово простое, однакож правильное, что как государства умножают часто обширности свои войною, так и богатятся они обыкновенно в мирное время торговлею.

Казна есть сердце государства, да и воистину она есть Архимедово орудие, которое будучи укреплено твердо, дает способ ворочать всем светом.

Недостаточный Государь не может предпринять никакова славного дела.

Надобно, чтоб был размер между тем, что Государь берет с своих подданных, и тем, что они дать могут, не токмо без своего разорения, но и без знатного беспокойства.

Когда расходы неотменно нужные для содержания государства подлинны, то чем меньше брать с народа, тем лучше.

Чтоб не быть принуждену брать великие налоги, надобно меньше тратить, и нет лучше способу, чтоб сделать расходы умеренными, как изгнать всякое мотовство и запретить все способы, ведущие к сему концу. Я знаю, что в великом государстве надобно всегда быть казне в запасе, дабы его подспешить в непредвидимых случаях; но сей скоп должен быть соразмерен достатку государства и числу золотой и серебрянной монеты, которая ходит в государстве; а если оная собрана не на сем основании, то богатство Государево будет в сем случае его бедностию, потому что его подданные уже не будут иметь достатку как для содержания торговли, так и на заплату надлежащих налогов, коими они законно сдлжаются своему самодержцу.

Надобно быть щедру в употреблении казны, когда польза всенародная того потребует, да и делать заблаговременно и кстати, иначе же скупость в таковых обстоятельствах часто беды приключает государству и теряет время, которого никогда возвратить не можно.

Часто виданы такие Государи, которые от жаления своих денег, потеряли и деньги свои и государства вообще.

Когда казна скоплена будет, тогда народ всемирно облегчен будет, король усилится любовию своих подданных, которые, рассуждая попечения его о их иждивении, принуждены будут его любить из собственной своей корысти.

Я еще должен представить Вашему Величеству, что ежели государи и определенные под ними в первые достоинства в государстве имеют великие выгодности пред рядовыми людьми, то владеют они такими награждениями по праву весьма тяжелому; ибо они не токмо упущением своим погрешают, но есть еще многие другие погрешения, им свойственные, в которые они учинением оных впадают.

Ежели они употребят власть свою на какую несправедливость и насильство, чего б они не могли сделать будучи простыми гражданами, то творят учинением грех государский или властелинский, которого единая власть их есть источник, и в котором Царь Царей в день судный взыщет от них особливого ответа.

Если во время разбора обыкновенных дел суд требует бесспорных доказательств, то совсем иначе в делах, касающихся государства; в таких случаях то, что вытекает из основательных догадок, должно иногда считаться за ясные доказательства.

Моей первой целью было величие короля, моей второй целью было могущество королевства.

 

МАРСЕЛЬЕЗА

Ж. Руже де Лиль

 

О, дети родины, вперед!

Настал день нашей славы;

На нас тиранов рать идёт,

Поднявши стяг кровавый!

Вам слышны ли среди полей

Солдат свирепых эти крики?

Они сулят, зловеще дики,

Убийства женщин и детей.

 

Припев:

К оружью, граждане!

Смыкайтеся в ряды вы!

Пусть крови вражеской

Напьются наши нивы!

 

Что нужно ей, орде рабов,

И этих королей союзу?

Готовят стыд своих оков

Они давно уже французу!

Да, то для нас! Какой позор!

Великий гнев в сердцах пылает:

Кто это заводить дерзает

О нашем рабстве разговор?

Припев

Как! Нам предписывать закон

Хотят когорты иностранцев,

И из домов погнать нас вон

Толпы наёмных оборванцев!

Великий Бог! Нас заковать!

Ярмо нам наложить на выи,

Чтоб деспоты, тираны злые,

Нам впредь могли повелевать!

Припев

Трепещет каждый пусть тиран

С позорною своей толпою!

Пусть замыслы коварных стран

Оплатятся своей ценою!

Солдатом каждый стал у нас:

Погибнут юные герои,                                

Земля родит их новых вдвое,

Дабы разбить оружьем вас!

Припев

Французы! Ваш высокий дух

У вас потребует пощады

Для тех, о ком есть верный слух,

Что воевать они не рады!

Не то – кровавый деспот сей,

Буйе * сообщники прямые,

Они не люди – тигры злые,

Что рвут грудь матери своей…

Припев

Святая к родине любовь,

Веди нас по дороге мщенья.

Свобода! Пусть за нашу кровь

И за тебя им нет прощенья!

И пусть на твой могучий зов

К знаменам прилетит Победа,

И взор надменного соседа

Увидит Славы к нам любовь.

Припев:

На тот же путь и мы пойдем,

Как старших уж в живых не будет.

Их прах мы на пути найдем:

Никто их доблесть не забудет.

Нам лучше, чем их пережить,

За ними вслед сойти в могилы.

Все напряжем мы наши силы —

Хоть умереть, да отомстить!

 

'Буйе Франсуа Клод (1739—1800) — участник всех военных действий при Людовике XV, войны за незави­симость. В начале революции — командующий в Лотарингии, Эльзасе и Франш-Конте. Помогает Людовику XVI в органи­зации побега и поступает в армию Кондэ.

Жертвы террора: *

 

Таблица 1. Хронология гибели депутатов от руки палача или убийцы, на войне или в тюрьме, или же совершившихх самоубийство по политическим причинам*

 

Дата

Духовенство

Дворянство

Третье сословие

Всего

Август 1791 (самоубийство)

1

 

 

1

10 августа 1792 (защищая Людовика XVI)

2-3 сентября 1791 (убийства в тюрьмах)

6 сентября 1792 под Верденом

11

3

1

1

16

20 января 1793

февраль-март 1793

Июль-декабрь 1793

1

1

1

9

2

14

28

январь-март 1794

апрель-июнь 1794

до 23 июля 1794

26-27 июля 1794

28 июля 1794

август-ноябрь 1794

1

5

3

2

3

11

3

4

2

1

11

1

1

1

2

51

1795

1796

1799

1807

2

1

1

1

1

6

Всего

27

39

36

102

В процентах

от числа

8\% от 331

12\% от 319

5\% от 665

8\% от 1315

 

Таблица 2. Возраст и политическая ориентация жертв

 

Возраст на момент смерти

Духовенство

Дворянство

Третье сословие

Всего

левые

правые

левые

правые

левые

правые

 

30-39

0

1

4

4

9

1

19

40-49

2

3

7

4

12

0

28

50-59

4

9

2

10

8

1

34

60-69

2

4

1

4

4

1

16

70-75

1

1

0

3

 

 

5

Всего

9

18

14

25

33

3

102

Итого

27

39

36

102

 

Левые: 9 депутатов от духовенства + 14 от дворянства + 33 от 3-го сословия = 56

Правые: 18 депутатов от духовенства + 25 от дворянства + 3 от 3-го сословия = 46

     С первого взгляда на таблицу 2 видно, что больше всего погибших приходится на возрастной диапазон от 50 до 59 лет (на момент смерти); за ними идут 40-летние и 30-летние. Если провести сравнение с возрастными группами 1789 г., когда самой многочисленной была группа от 40 до 49 лет, можно придти к выводу, что Революция убивала тех, кто был несколько старше стоявших у ее истоков (впрочем, среди последних, естественно, были и те, кто ко времени своей гибели перешел в следующую возрастную категорию). Среди самых молодых жертв лишь 1 депутат от духовенства, но 8 от дворян и 10 представителей третьего сословия.

 

ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЖЕНЩИНЫ и ГРАЖДАНКИ (1791 год) *

 

Мужчина, способен ли ты быть справедливым?

Этот вопрос задает женщина, и ты не отнимешь у нее эт